*Konohomaru*
Название: Теория Хаоса
Автор: рии-но-аме
Перевод: Конохамару
Рейтинг: р
Жанр: романтика, хоррор, всего по чуть-чуть
Ворнинги: внимание! ------ ER


Глава 3. Поддержка и разрядка

Каждое утро, еще задолго до рассвета, глава клана Кучики стоял перед, до боли знакомым, портретом. Добрые глаза, темные волосы, грустная улыбка.
«Хисана».
К нему он приходил вовсе не из-за долга или обязательств. Эти два слова и так, словно демоны, преследовали его в течение каждого рабочего дня. Правильнее было бы сказать из-за сильной привязанности и череды воспоминаний. Он любил ее. До сих пор любит. Только с ее смертью, любовь стала таким же воспоминанием. Да и он тогда был совсем другим. «Страсть потакает безумству». Дед, кажется, именно тогда назвал его одержимым.
«Что бы сейчас о нем подумала Хисана? Что бы подумал дед?». Годы изменили его, преподнесли ему жестокие уроки любви и потерь, бесконечного цикла жизни, смерти и перерождений. Он удивился, если бы ему сказали, что он изменился в лучшую сторону.
Он коротко поклонился изображению.
- Рукия легко ранена, - тихо произнес он, как будто она могла его услышать. – Она уже идет на поправку. Я присмотрю за ней.
Он хотел добавить «обещаю», но передумал. Слишком много проблем в его жизни из-за этих обещаний. Кучики тяжело вздохнул и закрыл дверцы. «Ренджи». В последнее время, он думает о лейтенанте слишком часто, хотя расстался с ним буквально несколько часов назад. Ренджи сказал, что ему нужно побыть наедине. Да, он все прекрасно понимал, хотя и у самого кошки на душе скребли, поэтому и отправился в поместье. Лейтенант даже не догадывался, насколько сильно его боль отзывалась отголосками в душе капитана.
Шинигами гибли не настолько часто, тем более офицеры из собственного отряда. Как капитану Шестого, ему следовало выразить соболезнования, тем более, что это был шинигами из его отряда. Другие офицеры будут шокированы таким известием, нужен тот, кто хоть на словах поддержит их в этот трудный период. Рикичи многие любили. Его будет не хватать. Особенно лейтенанту, которого тот идеализировал и во всем ему помогал.
«Если бы не Рикичи, Ренджи бы тогда умер». Именно Рикичи, под страхом смерти, позвал Ханатаро, который залечил раны, нанесенные лейтенанту Сенбонзакурой. Безумец. Бьякуя вспомнил, как офицер каждое утро робко, потупив глаза, заходил в офис в надежде получить хоть какие-то известия о лейтенанте, отсутствующем в Хуэко Мундо. Хотел знать, жив ли он и вернется ли домой. «Ренджи потерял не просто друга», - подумал Бьякуя, - «а того, кому мог безоговорочно доверять и положиться в любом деле. Найти такого друга в Сейретее очень сложно».
По идее, следовало бы отправиться спать, но мысли о Рикичи щемили сердце. Лейтенант, скорее всего, тоже не спит. Наверное, стоит отправиться к нему, ему нельзя долго оставаться наедине. Ему нечего было предложить лейтенанту, чтобы хоть как-то поддержать и разделить боль потери, разве что свою компанию.
В принципе, это уже многое значит.
***
Ренджи одиноко брел по пустынным улицам Сейретея. Лейтенант замер на секунду, подняв лицо к небу – через пару часов рассветет. Он свесил голову так, чтобы длинные красные пряди закрывали лицо, не хотелось, чтобы кто-то видел его в таком состоянии. Сам он вообще никого не хотел видеть. Тем более из своего же отряда. Хотя прекрасно осознавал, что на утреннем построении придется сказать то, чего говорить не хочется - что Рикичи больше нет.
Он шел, особо не задумываясь над тем, куда идет. Руки замерзли, снаружи похолодало . «Я привык терять близких мне». Еще в Руконгае, он потерял всех, кого называл семьей. Остались только они с Рукией. Но к тем смертям он был готов, здесь же, все предопределил случай. Рикичи не участвовал в сражениях, он не был готов к такому, он был еще мальчишкой. «Это так несправедливо!».
Ренджи замер, кладя руку на Забимару. Вдалеке, в ночном воздухе, сверкнула знакомая реяцу. Это не Бьякуя и ни один из знакомых ему шинигами. Ренджи метнулся в шунпо к тому месту, откуда, как ему показалось, она сверкнула, но там никого не было. Лишь пустые улицы и спящие строения.
- Ичиго!
Лейтенант замер на месте, озираясь. Он не мог ошибиться, эту реяцу нельзя было ни с чем перепутать, а вспышка была такая сильная, что он почувствовал ее кожей. Временный шинигами не появился и минуту спустя. Задать вопрос, «какого ты здесь?» было некому. Перед глазами стояла когтистая лапа Пустого Ичиго. «Если это ты убил его… я никогда не прощу тебя!».
Оставаться было бессмысленно, лейтенант уныло побрел в расположение отряда.
***
Бьякуя стоял возле маленького окна в комнате Ренджи, наблюдая за ночным небом. Наконец, дверь скрипнула, капитан так и не обернулся на звук.
- Ренджи.
- Ох, бля! – от неожиданности, тот выронил Забимару из рук, сталь тихо лязгнула об пол. Лейтенант засуетился, пытаясь что-то куда-то убрать. «Не стесняйся своего дома».- Уже поздно. Что ты здесь делаешь?
- Не мог уснуть, - отозвался Бьякуя, оборачиваясь. «Просто хотел тебя увидеть». – И смотрю, что я не одинок.
Ренджи грустно улыбнулся, присаживаясь на край кровати.
- Ну да, - тихо отозвался он, - просто хотел прогуляться и немного поразмышлять. Как думаешь, Ичиго…
- Я не знаю, - Бьякуе не хотелось бесполезных размышлений и голословных предположений, с таким ничтожным количеством фактов. Вместо всего этого, он посмотрел на лейтенанта – нахмуренный, уставший, грустный. – Ренджи…
«Вот что ему следовало сказать, чтобы поддержать? Все умирают? Или, что Рикичи был неопытен? И если бы это не случилось сейчас, то он погиб бы на поле боя с Айзеном?». Все эти слова скорее взбесят лейтенанта, чем успокоят. В конце концов, он решился:
- Ренджи, мне очень жаль, - пришлось сделать паузу, чтобы подобрать правильные слова. – В будущем, из него вышел бы отличный офицер.
В голосе Ренджи была одновременно и боль, и гордость:
- Думаешь? Он был хорошим мальчонкой. Так хотел быть похожим на меня…
Карие глаза были на мокром месте, лейтенант прикрыл их и запустил пятерню в растрепанные волосы, чтобы спрятать ненужные эмоции. Бьякуя панически размышлял, что он может сделать, что он должен сделать, чтобы Ренджи было не так больно и потянулся вперед.
Ренджи не плакал, нет, но когда Бьякуя коснулся губами дрогнувшего века, то почувствовал на губах соленый вкус. Наверное, показалось. Но нет, и второе касание запечатлело на губах вкус печали, в которой он себе всегда отказывал. Когда капитан отстранился, взгляды встретились. Бьякуя пытался разглядеть хоть что-то в карих глазах – но не мог.
- Как тебе это удается?
- Удается что? – Бьякуя внимательно смотрел на него.
Лейтенант печально отвернулся к окну, покачав головой.
- Это, - он беспомощно махнул рукой, словно жест должен был все объяснить, в темных глазах застыла боль. – Линия поведения, что ли. Такое спокойствие и… Не знаю. Ты же был там и видел ту рану, видел, как он умер. Тебе же тоже больно, я знаю. Но как тебе удается делать вид, что ничего не произошло, или это для тебя не имеет значения?!
Слова больно ужалили Бьякую, хотя он так и не понял почему, больше соображая, что следует ответить. «Потому что я – капитан отряда. Потому что это – недопустимо. Потому что это – слабость. Потому что мне не следует выказывать своих чувств. Потому что… Потому что…
- Потому что я – Кучики Бьякуя, - тон вышел излишне резким, интонации повышенными, в словах проскользнули боль и сожаление. «Потому что я – это я, никто не должен видеть меня слабым. Я по-другому не умею. Я – не ты, Ренджи».
Повисла тишина. Ренджи внимательно смотрел на него. Потом наклонился вперед и протянул руку, чтобы погладить точеную скулу.
- Прости, - прошептал он, поставив тем самым Бьякую в тупик, за что он извиняется – за вопрос или за чувства в голосе капитана. Он подался навстречу теплой ладони.
Слова Ренджи заставили задуматься о потере родителей, деда, жены: спокойные официальные церемонии, ритуалы, вереница серых будней. Ужасающая боль одиночества, холодная постель и безмолвные взгляды портретов.
- Бьякуя?
Капитан моргнул, выныривая из поглотивших его размышлений, чтобы обнаружить внимательно разглядывающего его Ренджи.
- Иногда, твои глаза говорят все то, о чем ты сказать не можешь, - прошептал лейтенант, поглаживая скулу. Бьякую прикосновение неожиданно успокаивало и он просто прикрыл глаза, чтобы через секунду почувствовать мягкий и спокойный поцелуй. Он разительно отличался от всех предыдущих, лишь прикосновение губ, но он словно затрагивал что-то спрятанное и потаенное, заставил смутился. Ренджи мягко провел ладонью по его волосам, коснулся основания шеи.
«Почему? Почему каждый раз, все выходит… словно это в первый?». Бьякуя схватил лейтенанта за плечи и притянул ближе, проводя языком по солоноватым губам. «Я бы так хотел забрать всю твою боль, если бы мог».
Ренджи застонал и, отстранившись, уткнулся лицом в плечо Бьякуи.
- Иногда, я… - лейтенант поцеловал мужчину в выступающую ключицу. – Хотел бы быть в состоянии избавлять от этой боли.
В голосе Ренджи была такая обреченность, что тот чуть не закусил губу. «Все его мысли. Ренджи сейчас высказал все его мысли. Он не один. Он не один уже столько лет несет в сердце такую боль».
И Бьякуя понял, почему сейчас все по-другому: горечь потери, глубокое понимание и сочувствие в этом бесконечно тягучем одиночестве. И, может быть, прикосновение или поцелуй и не залечат эти раны, но точно вернут их к жизни, заставят вновь чувствовать и переживать. С Ренджи он помнит, кто он. Кем он мог бы быть.
Руки лейтенанта скользнули по спине. Желание разгоралось все сильнее, от прикосновений кружилась голова, Бьякуя коснулся пальцами кожи за отворотами косоде.
- Ренджи, раздевайся.
Лейтенант аж бровь приподнял и, склонив голову, глянул на того. Бьякуя понял, какую ошибку совершил – здесь и сейчас он может делать что угодно, но не имеет права отдавать приказы. Но вместо того, чтобы попросить или как-то перефразировать свои слова, он подался вперед высвобождая Ренджи из рукавов косоде.
Он проследил черные ломаные линии сначала взглядом, потом руками, потом языком. В темноте все эти полосы напоминали ему шикай Забимару, так отличающегося от его утонченного занпакто. «Мы с тобой такие разные».
Ренджи не возражал, когда тот толкнул его, чтобы он лег на спину. Бьякуя ловко стянул с него оставшуюся одежду, замирая перед обнаженным телом, наконец-то имея возможность, рассмотреть все. Ренджи отчаянно покраснел под таким изучающим взглядом, но капитан втянул его в глубокий поцелуй.
Он вытеснит всю боль нежностью, Не позволит одиночеству и грусти закрасться в глаза Ренджи. Тот не разрывая поцелуя, приподнялся на руках и начал развязывать узел оби, когда капитан остался в одном косоде, встал на ноги и скользнул ему за спину, стягивая косоде, а потом в таком же положении повалил капитана на кровать. Бьякуя дернулся, нет, только не эта поза, он не позволит, он же Кучики. Но резкие слова застряли где-то в горле, когда Ренджи прижался к его спине горячей грудью, а его член коснулся ягодиц.
- Ренджи…
- Шшш, прекрати думать, - лейтенант успокаивающе погладил его по бедру, потом откинул упавшие на лоб Бьякуи пряди и поцеловал того в висок. – Тебе же хорошо, да? Просто расслабься. Забудь обо всем.
Было не просто хорошо, было безумно хорошо. Ренджи вычерчивал горячим языком у него на спине какие-то узоры, в то же время, просунув руку ему под живот и обхватив твердую плоть, слегка погладил большим пальцем головку, потом двинул рукой вверх вниз.
Бьякуя выгнулся, не в состоянии сдерживаться.
- Ренджи…
«Я хочу тебя почувствовать». Такие слова и не сорвались бы с губ, поэтому он был благодарен способности лейтенанта предвосхищать его желания. Ренджи резко отстранился, послышался звон стеклянных флаконов, потом возня. После нескольких бесконечных моментов, два влажных пальца скользнули вовнутрь. Он замер, не дыша.
- Ты в порядке? – виновато пробормотал Ренджи, у Бьякуи по спине прошла дрожь от смеси этой неловкой нежности и грубого желания в его голосе.
- Да, - быстро ответил Бьякуя, удерживая себя, чтобы не податься навстречу этим пальцам. В итоге, завел руку за спину, наощупь ища член Ренджи. «Еще».
Ренджи взвыл, когда пальцы Бьякуи коснулись головки и рефлекторно дернулся.
- Бьякуя, - простонал он, пытаясь отдышаться, - не спеши, пожалуйста! Я же…
- Да, - уверенно сказал тот, пытаясь перевернуться, но сильная рука прижала его к простыням, распиная под мускулистым телом.
- Именно так, пожалуйста, не сопротивляйся, - прошептал ему на ухо Ренджи, отводя черные волосы и целуя его за ухом. – Ты такой красивый.
Бьякуя промолчал, наслаждаясь ощущениями: горячая грудь грела спину, широкая ладонь ласкала член, а настойчивые пальцы смазывали его. Он не выдержал и подался назад. «Я хочу тебя, Ренджи. Хочу почувствовать тебя внутри». Но все, что он смог произнести, было:
- Ренджи, ну же…
Тот не заставил себя ждать. Хоть смазки было настолько много, что она стекала по бедру, боль была неизбежна, он замер, стараясь даже не дышать. Ренджи вошел почти полностью и тоже замер, слушая рваные вдохи и выдохи.
Неожиданно нахлынули мысли, какой это стыд. Что будет с именем Кучики, если кто-то узнает об этом. И дело не в том, что он делает это с мужчиной, своим лейтенантом, а что позволил сделать с собой такое.
Боль притупилась.
«Что в этом постыдного? Разве я от чего-то отказался?». Все, что существовало в маленьком мире Бьякуи – обязанности и одиночество испарялись в осторожных, пока что медленных толчках Ренджи. Движения Ренджи срывали с его губ тихие стоны и сиплые выдохи. В этот раз он выбрал медленный, размеренный ритм, они никуда не спешили. Ренджи периодически останавливался, что поцеловать его. «Разве плохо кого-то хотеть? Делать то, что нравится? Заниматься любовью? Доставлять удовольствие тому, кого хочу?».
Ренджи замедлился, наклонился вперед, поцеловал его куда-то в затылок. Бьякуя неожиданно осознал, что тот изучает его, откровенно рассматривает, это заставило покраснеть, он повернул голову, жаждая найти чужие губы. Поцелуй вышел неловким, но лейтенант понял эту неожиданную необходимость. Извернулся, как мог, притянул капитана за волосы и накрыл его губы своими. «Ренджи».
Когда он разорвал поцелуй и отстранился, Бьякуя понял, что даже не заметил, как тот из него вышел. Лейтенант подтолкнул его, чтобы он лег на спину, и снова вошел, плавно толкаясь внутрь. Тут угол значительно отличался, каждый толчок вызывал сладкую дрожь, проходившую вверх по позвоночнику. Ренджи наклонился к его губам, целуя и прикусывая нижнюю. Чувства обострились до предела, бесконечный поцелуй все не прекращался. Гладкие волосы Ренджи щекотали кожу, темные глаза неотрывно следили за его лицом. «Ренджи. Ренджи. Ренджи».
Такая близость. Никаких преград. Никаких ограничений. Бьякуя почувствовал, что скоро все закончился и притянул Ренджи ближе к себе ногами за поясницу, впиваясь ногтями в кожу на спине. «Пожалуйста…». Приоткрытые губы, умоляющий взгляд, наверное, именно так видел его со стороны Ренджи. Красная прядь упала тому на лицо, и он безуспешно пытался ее сдуть, Бьякуя поднял руку и аккуратно завел ее за ухо, замечая удивленный взгляд Ренджи в ответ на такую простую ласку. Нужно так мало, чтобы он был счастлив. Так мало…
Бьякуя лихорадочно пошарил по простыне, отчаянно пытаясь нашарить руку Ренджи, когда нашел тут же сплел свои тонкие изящные пальцы с грубыми, мозолистыми. «Ренджи, я…». Тот склонил голову, наблюдая за Бьяуей и нашел ладонью его вторую руку. «Я могу дать тебе лишь малость, но все же…».
- Ренджи, - он старался не думать над словами, не подбирать их, а просто говорить. – Я верю в тебя.
«Как верил Рикичи. И даже больше. Ты не один».
- Я всегда буду рядом.
Темные глаза удивленно распахнулись. Прошли долгие мгновения, прежде чем Ренджи улыбнулся, наклонился и поцеловал его. А потом начал двигаться так размашисто, что Бьякуя не смог сдерживать тихих вскриков. Он выгнулся, но Ренджи крепко его держал. «Да. Еще». Потом последовал ощутимый укус в плечо, а рука накрыла член, лаская по всей длине. «Да. Да. Да». Он протяжно застонал, излившись в ладонь Ренджи. Мир вокруг словно растворился, померк, а вскоре где-то над ухом раздался приглушенный стон, и он почувствовал влажное тепло внутри.
Ренджи рухнул на него сверху, уткнувшись лицом в плечо. Бьякуя не шелохнулся, лишь закрыл глаза, постепенно выравнивая дыхание и чувствуя, как все мышцы потихоньку расслабляются. Он погладил алые пряди, пропуская их сквозь пальцы. Ренджи не размыкал рук крепко обнимая Бьякую, которого сотрясала мелкая дрожь от всех пережитых за ночь эмоций. Он искренне завидовал Ренджи. Завидовал его способности чувствовать все то, что Бьякуя все эти годы учился прятать и подавлять.
Через несколько минут, лейтенант приподнялся на локтях, отстраняясь.
- Извини, - пробормотал он, не встречаясь взглядом с Бьякуей и шаря вокруг в поисках шикахушо. – Я…
Капитан молча потянул его назад, наслаждаясь теплом. Именно сейчас ему плевать было на беспорядок.
- Побудь со мной еще немного, - просто попросил он, лейтенант в ответ улыбнулся, устроившись поудобнее.
Сладость этого единения была мимолетна, впереди их уже ждал новый день, с новыми потерями и проблемами. Бьякуе бы очень хотелось, чтобы это было не так. Поэтому сейчас оставалось только наслаждаться моментом: учащенным сердцебиением, измученной улыбкой, временным облегчением от боли и одиночества. Это же своеобразное чудо - лежать рядом с любимым человеком, чувствовать его тепло и испытывать непередаваемое чувство уюта.
Через некоторое время Ренджи уснул, а Бьякуя любовался рассветом через все то же маленькое окошко, лениво поглаживая алые пряди. «Я знаю, что мне не забрать у тебя всю боль, Ренджи. Но я могу облегчить ее, хоть на какое-то время». Более того, уменьшилась не только боль Ренджи, но и его собственная. И, хоть предостерегающий голос шептал где-то на задворках подсознания, что это только начало и впереди их ждут значительные неприятности, которые поставят их отношения под угрозу… он, на данный момент, предпочел к нему не прислушиваться.
Сейчас для него единственно важной вещью было ровное дыхание Ренджи.

@темы: РеноБяки, переводы